Российский общеобразовательный портал
Российский общеобразовательный портал
Министерство образования и науки РФ
ГлавнаяКаталогДобавить ресурс Поиск по каталогу: простой / расширенный
Коллекция: русская и зарубежная литература для школы Коллекция: русская и зарубежная литература для школы Коллекция: мировая художественная культураМузыкальная коллекцияКоллекция: исторические документыКоллекция: естественнонаучные экспериментыКоллекция: право в сфере образованияКоллекция: диктанты - русский языкКоллекция: история образованияКоллекция по зоологии

Каталог ресурсов » I в. » ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ


Овидий. "Негодовать иль молчать?.." 12/13 — 16 гг.
Стихотворное послание из третьей книги «Писем с Понта» («Понтийских посланий», 12/13 - 16 гг.), написанных в ссылке: в конце 8 г. н. э. Август сослал Овидия на далекую окраину империи, на берег Черного моря, в город Томы (или Томис, современная Констанца). Причины ссылки остались неизвестными. Поэту вменялась в вину безнравственность «Науки любви», как произведения, направленного против основ семейной жизни, но к этому присоединилась другая, более конкретная и, по-видимому, более важная причина, о которой Овидий неоднократно говорит в туманных выражениях. Из его намеков можно заключить, что он был очевидцем (будто бы случайным) некоего преступления, которое не имело политического характера, но затрагивало лично Августа.
 
Род лирика
Вид/жанр стихотворное послание
Тип художественной речи поэзия
Образовательный уровень основная школа
Источники Античная лирика. - М.: Художественная литература, 1968. Серия «Библиотека всемирной литературы». Публий Овидий Назон. Элегии и малые поэмы. - М.: Художественная литература, 1973. Серия «Библиотека античной литературы».

                                         *  *  *

 

Негодовать иль молчать? Скрыть имя иль имя на площадь,

          На всенародный позор низкую душу твою?

Не назову. Умолчу. Не хочу обессмертить упреком:

          Славу сыскал бы тебе стих мой, ославив тебя.

В дни, когда барка моя опиралась о прочное днище,

          Первым ты вызвался, друг, под моим парусом плыть,

Хмуро фортуны лицо, и ты,— о, понятно, понятно! —

          Ты на попятный... Беда! Помощи ждут от тебя.

Ты и видать не видал и слыхать не слыхал о Назоне:

          Кто он? Что за Назон — в знатном кругу имен?

Я — тот Назон, это я, припомни, тот самый, который

          Чуть не с пеленок с тобой спаян был дружбой слепой,

Тот, кому первому ты поверял неотложное дело,

          Кто и в забавах твоих первым затейником был.

Я — тот сожитель и друг — ближайший, теснейший, домашний,

          Музой единственною был я тогда для тебя.

Да, это я! Обо мне не спросил твой язык вероломный:

          Жив ли я, умер и где — мало печали тебе.

Или, меня не любя, ты притворно разыгрывал дружбу?

          Или притворству был чужд,— значит, пустышкою бил.

Что ж оттолкнуло тебя? Душа от обиды изныла?

          Если нет правды в тебе, терпкий упрек мои правдив.

Что же, какая вина вдруг преградою стала былому?

          Мне ли вменяешь в вину грустную участь мою?

Мог не оказывать мне услуг ни словом, ни делом,

          Но на бумаге черкнуть мог бы словечко, как друг?

Я не поверил ушам, будто ты надо мной, над лежачим,

          Подло глумился, меня, слов не щадя, поносил.

Что ты творишь, слепец!  Фортуна изменчива.  Что же

          Ты состраданья себя, слез при крушенье лишил?

Ах, неустойчивый шар выдает легковесность богини:

          Кончиком шаткой ноги счастье на шаре стоит.

Листика легче она, дуновения ветреней, вздоха...

          Только твоя пустота легкости этой равна.

Все человеков дела на тончайшей подвешены нити,

          Случай — и рушится вдруг несокрушимый оплот.

Кто на земле не слыхал о богатстве невиданном Креза!

         Жалкою жизнью и той стал он обязан врагу.

Или тиран Сиракуз, пред которым страна трепетала,

         Перебивался едва черной работой, как раб.

Вспомни Великого! Он, величайший, снизив октаву

          Перед клиентом, просил кротко помочь беглецу.

Также другой властелин земли от края до края,

          Мироправитель, терпел горшую в мире нужду:

Сам триумфатор, гроза, сокрушитель Югурты и кимвров,

          Консул, венчающий Рим славой все новых побед,

Марий — в трясину болот, в тростники зарывался под тину.

          Сколько же сраму его славе пришлось претерпеть!

Властно играет в делах человеческих тайная сила.

          Разум доверчив,— увы! — верен ли нынешний час?

Если б мне кто предсказал:  «Ты уйдешь в край далекий Евксина,

          В страхе пред гетской стрелой будешь с оглядкою жить»,—

Я бы ответил:  «Пророк, выпей сок, очищающий разум,

          Иль чемеричный настой — тот антикирский травник».

Но испытанье пришло. Избежать карающей длани

          Смертного мог бы, но рук бога богов — не могу.

Так трепещи же и ты. Вот мнится: забрезжила радость,

          Слово еще на губах. Глянь! обернулась в печаль.

 

                                                                      (Перевод Я. Голосовкера)

 

Крез— лидийский царь, побежденный Киром и по­милованный им на месте казни.

Тиран Сиракуз — Дионисий II Младший, сын тирана Дионисия I (406-367 гг. до н.э.). Свергнутый в 343 году до н.э., он бежал из Сиракуз и стал школьным учителем в Коринфе.

Вспомни Великого...— Речь идет о судьбе Гнея Помпея Великого,  разбитого   Цезарем   и

бежавшего в Африку, а затем вероломно убитого в Египте в 48 году до н.э.

Марий — Гай Марий, знаменитый римский полководец (I в. до н.э.), победитель нумидийского царя Югурты, кимвров и тевтонов; шесть раз избирался консулом. Потерпел поражение в борьбе с Суллой.

Антикира — примор­ский город-курорт в Фокее, славившийся чемерицей, применявшейся в медицине как очищающее средство. Выражение «выпей чемерицы» значит:  «приди в себя», «опомнись». 

 

                      Непостоянному   дpугу

 

Жаловаться ль? Умолчать? Обвинить, не назвав твое имя,

          Иль без зазренья открыть каждому, кто ты такой?

Нет, обойдусь без имени здесь — или жалобой нашей

          Я, и ославив, создам прочную славу тебе.

В крепком пока я плыл корабле, с устойчивым килем,

          Первым ты был готов в море пуститься со мной.
Ныне ж, едва судьба нахмурилась, ты на попятный —
          Видно, боишься, что друг помощи станет просить!
Даже делаешь вид, что со мной никогда и не знался,
          Имя заслышав «Назон», спросишь: «Да кто он такой?»

А ведь Назон — это я и нас, хоть забыть предпочел ты,

          Чуть ли не с детских лет связывал дружбы союз.

Я тот самый, кому поверять спешил ты заботу,

          Кто и в забавах тебе первым товарищем был.

Тот я, с кем тесно ты в домашнем дружил обиходе,

          Тот я, чью Музу, хваля, ты бесподобной назвал.

Тот я, о ком теперь, вероломный, не знаешь ты, жив ли,

          Да и не спросишь. Зачем? Ты-де с таким не знаком!

Если меня в те дни не любил — значит, ты притворялся,

          Если же искренним был — ты легковесней коры.

Спорь! За какую, открой, изменил нам обиду? Но если

          Жалобы ложны твои, тем справедливей моя.

Наша какая вина не велит тебе прежним остаться?

          Или вменяешь ты нам наше несчастье в вину?

Если ты мне ничем не помог — ни советом, ни делом,

          Хоть бы прислал письмо, два бы словечка черкнул!

Где там! Верю с трудом, но ходит молва, что и словом

          Только чернишь ты меня, падшего злобно клеймишь.

Что, безумный, творишь? А вдруг отвернется Фортуна?

          Сам ты себя лишил права на слезы друзей!

Непостоянство свое скрывать не хочет богиня;

          Глянь — на вертящийся круг встала нетвердой ногой.

Легкая, словно листок, она ненадежна, как ветер,

          Равен, бесчестный, с ней легкостью ты лишь один.

Все, что людям дано, как на тонкой подвешено нити:

          Случай нежданный, глядишь, мощную силу сломил.

Кто на земле не слыхал о богатствах и роскоши Креза?

          Но, как подачку, жизнь принял он в дар от врага.

Тот, кто в страхе держал под всесильной рукой Сиракузы,

          Низким кормясь ремеслом, впроголодь, сверженный, жил.

Кто Великого был сильней? Но голосом тихим

          Помощи, робкий беглец, он у клиента просил.

Муж, пред которым вчера склонялись, покорствуя, земли,

          В тесном жилье бедняка нищим из нищих стоял.

Славный триумфом двойным — над кимврами и над  Югуртой —

          Тот, в чье консульство Рим праздновал столько побед,

Марий лежал в грязи, укрывая в болотной осоке

          Мужу такому никак не подобавший позор.

Все начинанья людей — игрушка божественной власти;

          Час течет — но от нас скрыто, чем кончится он.

Если бы кто мне сказал: «Жить ты будешь на водах  Эвксина,

          Вечно страшась, что гет ранит стрелою тебя»,—

«Что ты! Испей,— ответил бы я,— очистительных соков,

          Сколько их могут родить всей Антикиры луга!»

Все же я здесь и, хотя б остерегся стрел ядовитых,

          Пущенных смертной рукой,— стрел божества не уйти.

Ты же в страхе живи и радостью не похваляйся:

          Только сказал — и она вмиг обернулась бедой.

 

                                                                       (Перевод Н. Вольпин)

Литературные произведения

Биография автора

Мировая художественная культура I в.
Литература I в.
Музыка I в.
История I в.

« вернуться

версия для печати  

Rambler's Top100 Союз образовательных сайтов

Российский общеобразовательный портал - Лауреат Премии Правительства РФ в области образования за 2008 год
Обратная связь
© INTmedia.ru


Разработка сайта: Metric
Хостинг на Parking.ru
CMS: Optimizer